1

Как-то утром, поедая мамины блинчики и запивая их молоком Му, я выглянул в окно и увидел за ним дерево. В общем-то, ничего особенного в этом нет: я часто выглядываю в окно, и заметно чаще вижу деревья. Но дерево, которое я увидел на этот раз, имело три особенности. Во-первых, оно росло прямо перед пристройкой, загораживая мне вид на кратер Джонсонов. Во-вторых, у него вместо листьев были иголки. В-третьих, этого дерева не было. Ну, то есть, сейчас-то оно было, но вот вчера, например, не было его.

- Что-то не так здесь, наверное, - подумал я.

Блинчики со мной молчаливо согласились, поэтому я решил их пока оставить в покое, а вместо их поедания отправиться исследовать долину.

По понятным причинам, я не стал сразу демонстрировать свой интерес к странному дереву. Нет, сначала я сходил проведать домового Валентина Алексеевича: он очень нудный, поэтому мама с папой решили его поселить в сарае. Потом я просто бродил вокруг дома. Все это заняло у меня полчаса.

- Полчаса – это целая вечность, - сказал страус.

- Значит, я ходил целую вечность? – спросил у него я.

- Да, - ответил Паша. – Но это, в принципе, было не так уж долго – всего полчаса. С другой стороны, полчаса – это целая вечность.

Страус явно сегодня был не в духе, поэтому я не стал его слушать. Тем более, что мне жутко хотелось идти проверять это дерево и думать, зачем оно появилось.

2

В этот самый момент другому существу тоже захотелось совершить поступок, похожий на мой. Так как я, в общем, ничего особенного не делал – просто шел – существу подумалось, что надо бы пойти. Чтобы уж совсем разъяснить ситуацию, скажу, что это не существо было вовсе, а обычный дождь.

С одной стороны, дождь – это замечательно, особенно когда с молниями во все небо. Именно так оно сейчас и было. С другой же стороны, мама запрещает мне гулять под дождем.

- Вот именно, Билли, бегом домой, - сказала мама.

Я был огорчен: до дерева оставался какой-то десяток шагов, и я уже видел, как буду на него забираться. Тем не менее, я нехотя развернулся и побрел домой, мимо Му, которая что-то жевала, мимо штуковины, которую нельзя трогать, и мимо страуса, который был занят дождевыми червяками.

Папа уже успел уйти на работу, а мама решила перебрать свою коллекцию, поэтому я от нечего делать пошел играть с ведьмой. У нас в пристройке есть комната, в которую папа ходит, когда не может заснуть: там на стене висит портрет ведьмы, которая любит всех усыплять. Мне нравилось сначала поддаваться ей, а потом в последний момент отводить глаза и не засыпать. Ведьма тогда делает вид, что злится, но на самом деле она не злая, и иногда даже делает нам со страусом мороженое. Во сне, конечно.

Я зашел в комнату, сел на стул и стал смотреть на портрет. Ведьма, как всегда, сделала большие глаза, зашевелила волосами и зашипела:

- Ф-ф-ф-ш-ш-ш-ш-ш... П-ф-ф-ф-ф...

Я тут же стал засыпать. Получилось так, что я не успел отвести глаза, и поэтому заснул по-настоящему.

3

...Когда-то давно в горах Шу росли кедры и жили монахи. Кедры очень любили слушать монахов, а монахи очень любили слушать, что скажут кедры, поэтому и те, и другие дни напролет молчали и только слушали друг друга. Однажды один молодой монах заметил, что все молчат, и сказал всем об этом. Кедры обиделись, и получился бамбук. А монахи остались без кедровых шишек, которые им все равно были про-ти-во-по-ка...

- Билли, пора спать, - сказал папа. – Иди чисти зубы и ложись.

Вот так дела! Я проспал целый день и пропустил обед с ужином, и без меня кончился дождь, и папа давно приехал с работы. И я так и не исследовал это дерево, которое выросло прямо перед нашими окнами.

Пришлось идти чистить зубы и ложиться снова спать. Заснул я быстро, но уже никаких снов не увидел.

4

Утром выяснилось, что страус заболел. У него была температура, и он был весь зеленый.

Наш сосед, мистер Джонсон, работает доктором, но папа его терпеть не может, мама не может терпеть миссис Джонсон, а я не могу терпеть их детей, хоть и не видел их ни разу. Они ведь наши соседи. По этим трем причинам мы не стали даже смотреть в сторону дома Джонсонов, что прямо на дне кратера. Зато страус туда посмотрел, увидел дерево и сказал:

- Это кедр.

Никто не стал с ним спорить: он хоть и болеет, но менее умным от этого не становится. Вместо пустых разговоров мама стала думать вслух, а мы с папой ей помогать.

- Паша никогда раньше не болел, - сказала мама.

- Не болел, - сказали хором мы с папой.

- Значит, нам нужно вспомнить, что случилось необычного, и тогда мы поймем, почему у него температура, - сказала мама.

- Точно, - сказали хором мы с папой.

В общем, так мы и выяснили, что виновато в болезни Паши дерево, выросшее позавчерашней ночью у нас за окном.

- Это плохое дерево, - слабым голосом сказал страус. Все с ним согласились.

5

Папа уже опаздывал на работу, а мама не любит быть на улице, когда светло, поэтому спиливать дерево поручили мне. Я, вообще, с уважением отношусь к деревьям, и даже иногда их слушаю, но другое дело, если дерево и вправду плохое.

Взяв пилу, я отправился на улицу. Было очень солнечно, и я подумал, что дождя сегодня не будет, и можно будет сходить на гору, чтобы поиграть в дозорного.

Я подошел к дереву и начал пилить, но вдруг кто-то закричал:

- Ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой,
Не руби лесок зимой!

Я удивился. Во-первых, сейчас не зима, а лето. Во-вторых, я не рублю, а пилю. В-третьих, было непонятно, кто это кричал и почему. Я мог только предположить, что это был какой-нибудь волк или, на худой конец, лисица.

В общем, пришлось идти домой и говорить маме и страусу, что спилить дерево не получится. После этого мы стали думать, как еще можно помочь больному Паше.

- У мистера Джонсона наверняка есть пузырек с лекарством, - сказала мама.

- Вещи часто по своей воле меняют хозяев, - сказал страус. – Давайте просто подождем.

Мы сели и стали ждать. Через некоторое время на столе появился пузырек. Страус его выпил, но, к сожалению, лекарство не помогло. Зато Паша перестал быть зеленым и стал фиолетовым.

6

Я отпросился на гору: все равно я не доктор и вряд ли чем-нибудь сейчас помогу страусу, а не гулял я уже почти два дня. Когда я вышел во двор, я встретил папу, который возвращался с работы. Оказывается, был уже поздний вечер, и погулять снова не получилось.

- Спокойной ночи, Му, - сказал я.

Это все, что я успел сделать на улице. Му мне ничего не ответила, только сделала большие глаза, хотя они у нее и так большие.

Ночью мне спалось плохо: страус на соседней кровати во сне бормотал, что ему очень надо поймать какую-то синюю кошку. Я пытался думать о том, как он ее ловит, но получалась из этого одна ерунда.

Когда я, наконец, заснул, мне снился мистер Джонсон. Он предлагал мне выпить какое-то лекарство, а я от него убегал, крича: «Это же кедр!»

7

Наутро я принял твердое решение обязательно погулять по долине. Я быстро позавтракал, потом умылся и вышел на улицу.

Корова Му что-то жевала, папа возвращался с работы, а домовой Валентин Алексеевич сидел на заборе и любовался звездами.

- Ого, - сказал страус.

- Билли тоже болеет, - сказала мама. – Ему все время что-то мешает прогуляться.

- Точно, - сказал папа.

Потом Паша сказал, что ему нужно потрогать дерево, которое выросло за окном, но только мы его должны понести, потому что у него температура. Но мама с папой от него отмахнулись, сказав, что уже поздно, а я уже лежал в кровати, потому что раз я болею, значит мне не стоит ночью носить страусов по двору.

Мне совсем не хотелось спать. Я знаю, что в таких случаях надо считать овец, но с этим способом у меня проблемы: во-первых, я их ни разу не видел, во-вторых, я умею считать только до десяти. Досчитав до десятой неизвестно как выглядящей зверюшки, я не заснул, зато почти засмеялся.

Потом я стал думать о том, как я почти засмеялся. Я почти засмеялся, а страус, спящий на соседней кровати, почти проснулся и почти сказал: «Ты мне почти мешаешь». Я почти извинился, и он почти заснул снова. Но ведь как он может почти заснуть снова, если он и так спит без всяких «почти»? А если бы я, вместо того, чтобы почти извиняться, почти кинул бы в него подушкой, он бы сейчас почти не спал. Но почти спящий страус почти ничем не отличается от почти не спящего. Значит, почти извиниться и почти кинуть подушкой – это одно и то же.

Я и сам не заметил, как заснул, хотя я и так никогда не замечаю. Почти.

8

Утром меня разбудили голоса страуса, мамы и папы.

- Если я потрогаю дерево, то оно исчезнет и Билли выздоровеет, - сказал Паша.

- Ты совершенно уверен? – спросила у него мама. – Раз ты тоже болеешь, тебе не надо это дерево трогать.

Тогда папа позвонил с работы и, как всегда, сказал:

- Мы должны доверять страусу.

Мама тогда вздохнула и понесла Пашу к дереву. Всю дорогу он громко пел, отчего я окончательно проснулся.

За окном было очень солнечно, и мне стало обидно, что я болею и должен лежать в кровати. Но потом я подумал, что раз мы должны доверять страусу, то после того, как он потрогает дерево, мне можно будет уже не болеть.

Через окно я наблюдал, как мама несет страуса к этому дереву. Наконец, страус его потрогал, и оно стало медленно растворяться в воздухе. Через некоторое время дерево совсем исчезло, и с тех пор больше его никто не видел.

- Ура! – сказал я, быстро оделся и выскочил во двор.

- Странно, - сказала мама Паше, - у тебя все еще температура, хотя дерева, из-за которого ты болел, больше нет.

Всю дорогу на маме до дома страус думал. Наконец, когда его донесли, он сказал:

- Я думаю, что я просто объелся червяков. Мне они, вообще-то, противопоказаны.

Я не стал его дослушивать: когда он начинает говорить длинные и умные слова, лучше убежать куда-нибудь подальше. Что я и сделал.

Погулял я в тот день замечательно.